Эйсид Хаус - Страница 87


К оглавлению

87

— Должно быть прошлый вечер выдался бурным, да? Ну, я полагаю, что ты женишься лишь однажды.

Меня подмывало сказать: «Не сбейтесь со счета», — но я придержал язык. Мы запихнули Ронни в машину и повезли в церковь.

— Согласен ли ты, Рональд Диксон, взять Мартину Девенни в свои законные жены, и в горе и радости, богатстве и бедности, любить ее и оберегать, пока вы оба будете живы?

Ронни был обдолбан транками, но все же смог кивнуть этому мудаку священнику. Впрочем, для этого ублюдка кивка показалось недостаточно, и он пристально смотрел на него, пытаясь добиться более позитивной реакции. Я грубо подтолкнул Ронни локтем.

— Похоже, — удалось пробормотать ему. Это было все, что он смог сказать. Священник досадливо поморщился, но оставил все, как есть.

— Согласна ли ты, Мартина Девенни, взять Рональда Диксона в свои законные мужья, и в горе и радости, богатстве и бедности, любить его и оберегать, пока вы оба будете живы?

Тина выглядела настороженной, как будто до нее, наконец, дошло, что она попала в серьезное дерьмо. И все же она неохотно выдавила из себя:

— Согласна.

Как бы там ни было, они были должным образом объявлены кататоником и женой.

Мы отправились на банкет в отель Кэпитал и Ронни задремал во время моей речи. Это не была особенно вдохновенная речь, но она едва ли заслуживала такой ответной реакции.

В зале я обосновался у барной стойки с Рэйми Эйрли и Спадом Мерфи, двумя космическими ковбоями высочайшего порядка.

— Стиль под Кримзон, какая-то пошлятина, — заключил Рэйми, оглядывая бар.

— Ты прямо читаешь мои мысли, Рэйми, — улыбнулся я, затем повернулся к Спаду. — По-прежнему на чистяке после геры, мой друг?

— Ну, да... пока есть чистая гера, я на чистяке, просекаешь, корешок?

— Да, я тоже. Я тут немного перегнул палку на прошлой неделе, но я не хочу сесть на иглу, понимаешь? Я имею в виду, как же это все-таки хреново потом, да?

— А как же, в привыкании никакого веселья, типа, своего рода полноценный рабочий день, корешок, врубись. И по-своему отвлекает внимание от того, что происходит вокруг.

— Кто бы говорил, сейчас каждый чувак закидывается этими чертовыми транками. Посмотри на Ронни. Он на собственной свадьбе, мать его, удолбан в хлам...

Рэйми вздохнул и принялся подпевать припеву в «The Cutter» группы Echo & The Bunnymen. Затем он сунул язык мне в ухо. Я в шутку чмокнул его в щеку и похлопал по заднице.

— Ты грубый развратник, разнузданный чертов мачо, — сказал я ему.

К нам присоединились КУРС, Большой Монкриф и Рокси. Я представил их друг другу.

— Ну, ребята, вы знаете Спада и Рэйми, да?

Они обменялись взглядами, подозрительно оценивая друг друга. Мои друзья по пьянству и по наркотикам никогда на самом деле не сталкивались раньше.

— Забавная вещь, тем не менее, эта свадьба и все, что с ней связано, понимаете? Хорошо, если ты можешь достичь этого в своей жизни, — решился нарушить неловкое молчание Спад.

— Единственная вещь, для чего хороша свадьба, так это секс под рукой, — проговорил Монкриф с более чем воинственным намеком.

Тут заговорил Рокси, подделываясь под акцент выходца из Глазго.

— Но все-таки я хотел бы иногда ходить на сторону.

Мы все засмеялись, все, кроме Монкрифа. Одна вещь относительно тупых чуваков, которую я никогда не понимал: почему все они становятся в конце концов такими большими чувствительными размазнями? Если шотландский урел пьян в стельку, то он распарывает лицо первому же встречному. Если же он оскорблен, то делает отбивную из какого-нибудь незадачливого ублюдка. А если другой чувак рядится в те же одежды, что и шотландский урел, то сразу же получает от него кружкой в лицо в качестве возмещения за все свои неприятности.

Мы перебрались к телевизору.

— Телевизор — гнусное дерьмо, — заявил Монкриф. — Единственная вещь, которую еще можно смотреть по этому долбанному ящику, это программы о природе. Ну знаете, с тем чуваком, как его там зовут, ну этот чувак Дэвид Аттенборо.

— Точно, — согласился Спад. — Этот парень, типа, просекает фишку. Такая работа могла бы происходить прямо на моей улице, приятель, просекаешь, со всеми этими животными, типа. Чудно бы это было, да?

Мы трепались весь вечер, слишком пьяные, чтобы танцевать со сморщенными тетушками и ебабельными кузинами. Я закинулся маркой кислоты и заметил, что Рокси тоже принял ее. Он пьян, и еще чем-то закидывается. Спад дал ему одну из этих Супермарио. Это совершенный перебор для Рокса. Он — человек алкоголя. Рокси качал своей согнутой головой и лепетал:

— Я убил его! Я убил его, вашу мать! — он был близок к тому, чтобы разрыдаться.

Я также с трудом сопротивлялся кислоте. Закинуться Супермарио не было хорошей идеей. Ебать меня колотить, да весь мир может стать галлюцинацией! Цвета вспыхивают и отражаются, лицо Тины становится уродливым и в этой одежде она напоминает вампира, Рокси болтает без умолку и там еще белый медведь, бегающий по залу на четырех лапах...

— Спад, старый, ты видишь этого медведя? — спросил я.

— Это не медведь, кореш, это типа собако-медведь, ну получеловек— полусобака, но с небольшой примесью медведя, врубаешься?

— Рэйми, ты видел его, ты понимаешь, что это медведь?

— Да, я лично думаю, что это медведь.

— Черт возьми! Рэйми! Ты только что сказал нечто действительно толковое.

— Это просто кислота, — сказал он мне.

Рокси по-прежнему качал головой.

— Этот бедный мальчик... Этот слепой мальчик, мать его... они забрали его глаза... я забрал его жизнь... дурацкие чертовы деньги... Моя душа больна, одурманена этими проклятыми деньгами... и не говорите мне, что она не больна!

87